В ночь с 23 на 24 мая 1920 г. президент Франции Дешанель выпал из окна президентского вагона. В вагоне была специальная конструкция окна, предназначенная позволять ему махать встречающим из окна, не выходя из поезда. Нижняя половина окна спускалась вниз, а верхняя – поднималась. Президент был слегка простужен и лег спать в 10 часов, закрыв окно, но в 11 часов проснулся от духоты и решил его открыть. Окн сначала не поддавалось, а потом вдруг поддалось, и бедный президент потерял равновесие и вывалился, как был в пижаме и тапочках. В поезде этого никто не заметил. Он упал очень удачно, поранился совсем немного, и был найден путевым обходчиком. Сказал ему, что он президент Франции, тот, конечно, не поверил, но кликнул другого обходчика, и они вместе помогли президенту дойти до будки, где жена второго обходчика омыла ему раны. - Я сразу поняла, что он - большая шишка, - сказала она. - У него очень чистые и холеные ноги. После того, как они смыли с него кровь, посмотрели внимательно на лицо и подумали, что он-таки похож на президента. Вызвали врача и отправили по линии телеграмму: "Некто вывалился из поезда в пижаме и тапочках. Называет себя президентом Дешанелем. Состояние хорошее, врача вызвали". Телеграмма пришла как нельзя вовремя, как раз, когда в поезде хватились президента. Французы, как всегда, повеселились, сочинили куплеты и карикатуры. Даже журналист Дон-Аминадо, незадолго до того оказавшийся в Париже и восхищавшийся республиканским легкомыслием Франции, упомянул его в своем стихотворении "Республиканские восторги". РЕСПУБЛИКАНСКИЕ ВОСТОРГИ Как не стать республиканцем В чудном городе Париже, Где, по щучьему веленью, Снятся сладостные сны? Как не стать республиканцем, Если только стать поближе К молодому поколенью Этой ветреной страны?! Как легко и вольно дышат Эти дети и не дети, Расточающие в Вечность И начала и концы. Если в небе только слышат, То в божественном совете Им присудят Бесконечность И Бессмертия венцы. Там, где немец углубляет, Англичанин хмурит брови, Закипает итальянец И кичится славянин, Там сверкает и играет Каждой каплей галльской крови С юных дней республиканец, С колыбели гражданин! Пусть брюзжат социалисты, Пусть ужасно недоволен Всех земных конфедераций Генеральный секретарь. Пусть во гневе роялисты С монастырских колоколен Предвещают гибель наций, Эта жалкая бездарь! Ибо толща и консьержи, И хозяйки пансионов, Мелких лавочников форум, Каждый зяблик и кулик, Фамм-де-шамбры, демивьержи И десятки миллионов, Все кричат согласным хором: Vive, хоть тресни, République! И, взглянув на дело шире, Разве маленькая сошка Всей истории моменты Сотворила не сама?! Где еще в подлунном мире Из вагонного окошка Вылетают президенты В полосатых пижама?! Где еще легко и нежно, Как слабительное средство, О преемственности власти Мудрый действует закон?! Где так просто и небрежно Драгоценное наследство, То, которое отчасти Создавал Наполеон, Пококетничав с минутку Перед публикой плебейской, Принимает крепкий дядя, Сделав дамам реверанс, И идет, роняя шутку, Во дворец свой Елисейский, И толпа, с восторгом глядя, Возглашает: «Vive la France!» И опять автомобили Сотрясают мостовые, И на улице мальчишки Издают веселый свист. Никого не застрелили. Все по-прежнему живые. И на Эйфелевой вышке Господин телеграфист Точно, ясно и бесстрастно Сообщает неуклонно В Конго, в Чили и в Уэльсы, И во всякий пункт земной, Что на свете все прекрасно И что ныне из вагона, Если выпадет на рельсы, То не прежний, а другой... В жизни каждый миг чудесен, Если жить не среди хмурых, А меж тех, кто легким танцем Исчерпал себя вполне! Как не спеть веселых песен, Дробь не выбить на тамбуре, Как не стать республиканцем В этой ветреной стране!.. 1920, Дон-Аминадо.