"Петербургский романс" Галича предваряется эпиграфом из Карамзина: Жалеть о нём не должно: Он сам виновник всех своих злосчастных бед, Терпя, чего терпеть без подлости - не можно. Не зная первоистичника, можно себе представить, что жалеть не должно о С.П.Трубецком, от лица которого вроде как написан романс Галича. Но Трубецкой, несмотря на то, что не вышел на площадь, был наказан почти так же строго, почему же о нем нельзя жалеть?! И разве он терпел что-то, чего нельзя терпеть без подлости?! В какой-то момент мне стало интересно, о чем же говорил Карамзин. По невежеству я не знал короткого стихотворения: Тацит. Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом, Достоин ли пера его? В сем Риме, некогда геройством знаменитом, Кроме убийц и жертв Не вижу ничего. Жалеть об нём не должно: Он стоил лютых бед несчастья своего, Терпя, чего терпеть без подлости не можно. Таким образом, у Карамзина жалеть не надо не о человеке, а о Риме и римском народе. Но дело в том, что и у Карамзина это цитата из Плутарха. Плутарх приписывает Бруту такие слова: Брут о кончине Цицерона говорил, что сильнее, чем скорбь и сострадание, его сокрушает стыд при мысли о причинах этой смерти, и вину за все случившееся возлагал на друзей в Риме. Они сами, больше, чем тиранны, виновны в том, что влачат рабскую долю, восклицал Брут, если терпеливо смотрят на то, о чем и слышать-то непереносимо! Таким образом, у Плутарха вообще речь не о жалости, а о стыде, который Брут испытывает за своих единомышленников, не оказавших сопротивления насилию Цезаря.