hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Category:

 - Профессия?

      - Поэт,  - почему-то неохотно признался Иван.

     Пришедший огорчился.

      - Ох, как мне не везет!  - воскликнул он, но тут же спохватился, извинился и спросил:  - А как ваша фамилия?

      - Бездомный.

      - Эх, эх...  - сказал гость, морщась.

      - А вам, что же, мои стихи не нравятся?  - с любопытством спросил Иван.

      - Ужасно не нравятся.

      - А вы какие читали?

      - Никаких я ваших стихов не читал!  - нервно воскликнул посетитель.

      - А как же вы говорите?

      - Ну, что ж тут такого,  - ответил гость,  - как будто я других не читал? Впрочем... разве что чудо? Хорошо, я готов принять на веру. Хороши ваши стихи, скажите сами?

      - Чудовищны!  - вдруг смело и откровенно произнес Иван.

 

Хорошо. Про майора Людена я написал. А кто же такой Николай Панов, чье волшебное перо подвигло меня на этот поиск?

 

 

Оказывается, человек известный. В молодости он был поэтом и принадлежал к группе конструктивистов под именем Дир Туманный. Как пишет о нем литературная энциклопедия 1937 года:

 

Туманный Дир

[1903—] — псевдоним Николая Николаевича Панова. Поэт и прозаик. Род. в семье податного инспектора. Окончил Московский институт журналистики. Печатается с 1918—1919. Входил в группу конструктивистов. В первой книге стихов "Московская Америка" [1924] Т. стремился показать образы новых людей ("Агитатор", "Председатель завкома", "Красноармеец службы ВОХР" и др.). Но четкое представление о движущих силах революции у поэта отсутствовало. Он то провозглашал, что "жизнь нелепа и мир нелеп", то восторженно утверждал, что пролетариат наперекор блокаде и голоду поставит "мировой рекорд коммунистической победы". Идеологическая расплывчатость стихов Т. сочеталась здесь с художественной незрелостью. Книга носит следы некритического усвоения поэзии символистов и футуристов.

 

В 1924 Т. выступил под знаком конструктивизма. Поэма "Человек в зеленом шарфе", посвященная революционной борьбе зарубежного пролетариата, по заявлению автора, имеет целью "оживление стиха прозой". Автор стремился к построению фабульной поэзии по принципу романа приключений и ставил перед собой задачу осуществления незаметного перехода из одного стихотворного размера в другой в зависимости от изменения содержания. Т. удалось избежать, основного порока конструктивизма — культа асоциального техницизма. Конечную цель, революционной борьбы отчетливо представляют его герои, сражающиеся как на фронтах гражданской войны, так и на фронте строительства ("Пять фронтовиков", "Сны Михаила Сизова" и др.). Проза Т. очень разнообразна, по тематике. Он изображает подпольную работу русских большевиков ("Тайна старого дома"), деятельность иностранных компартий, крепнущих в борьбе с империалистической реакцией, рост революционного сознания в Америке, Китае ("Дети черного дракона" и др.), разоблачает происки классового врага на советских предприятиях ("Черное золото"). В стихах (начиная со 2-й книги) Т. стремится к многообразию стихотворных форм (рондо, баллада, сонет, она). С течением времени Т. остановился на форме "стихотворной новеллы", как наиболее отвечающей задаче максимальной сюжетной насыщенности стихотворения.

 

В последних произведениях Т. обращается к теме борьбы международного пролетариата против реакции (поэма "Командир танка", "Взятие Трои"—1937 и пр.).

 

Он пишет также ряд стихов об укреплении мощи Советского Союза ("Друзья"), о строительстве "будущей Москвы" ("В будущей Москве", "Путешествие в Москву", 1934—1937 гг.) и т. д. Фабульная поэзия Т. носит рационалистический оттенок, она лишена чисто лирических описаний, а порою схематична.

 

См. ссылку.

 

О конструктивистах см. тут.

 

А вот тут несколько ранних стихотворений Дира Туманного о Гражданской войне.

 

Вот как злобно упоминает Дира Туманного Марина Цветаева ("Мои службы"):

 

7-го июля 1919 г.

 

Вчера читала во “Дворце Искусств” (Поварская, 52, д<ом> Соллогуба, моя бывшая служба) — “Фортуну”. Меня встретили хорошо, из всех читавших — одну — рукоплесканиями. (Оценка не меня, а публики.)

 

Читали, кроме меня: Луначарский — из швейцарского поэта Карла Мюллера, переводы; некий Дир Туманный — свое собственное, т. е. Маяковского, — много Диров Туманных и сплошь Маяковский!

 

И, наконец, длинное упоминание о Николае Панове из воспоминаний Кира Булычева:

 

Зато именно в то лето я увидел настоящего писателя и влюбился в процесс

писательской работы.

 

Писатель жил на соседней даче, я дружил с его сыном. Писателя звали Николай Панов. Он написал книгу "Боцман с "Тумана" о Северном флоте, где он был во время войны. Сын писателя под страшным секретом принес мне плоды папиной сомнительной молодости. Оказывается, писатель Панов в двадцатые годы был левым поэтом Диром Туманным и даже входил в какие-то объединения, но для меня самое главное заключалось в выпусках - тонкие выпуски (потом я увидел такие же - шагиняновского "Месс-Менд") романа приключении с продолжением.      

 

Это было чудо!

 

Выпуски назывались "Дети Желтого дракона", и речь в них шла о невероятных приключениях на фоне борьбы китайских триад. Совершенно не помню содержания повести Дира Туманного, но когда сам Панов шел с   нами, мальчишками, гулять в лес, он был очень обыкновенным, мирным и даже скучноватым человеком, забывшим о детях Желтого дракона.   Иногда   он останавливался, присаживался на пень, доставал записную книжку и заносил в нее мысли. Сын Панова спокойно уходил вперед, совершенно не понимая того, что Бог дал ему в папы настоящего писателя, а он относится к нему, как к обыкновенному человеку.      

 

Я до сих пор не отказываюсь от мечты завести записную книжку.

 

Определенная мистика ситуации заключалась в том, что Дир Туманный в 1925 году опубликовал самый настоящий фантастический роман   "Всадники ветра" - о межпланетном путешествии.      

 

То есть я гулял по лесу и собирал опята не просто с писателем, а самым

настоящим фантастом!

 

Более того, у него был псевдоним - имя из трех букв. ДИР!

 

Знал ли я, что через двадцать лет выберу имя КИР?

 

Наконец, совсем уж недавно, разбирая в Екатеринбурге   библиотеку замечательного библиографа Виталия Бугрова, я натолкнулся на книжечку - приложение к "Огоньку" за 1937 год. 

 

Называлась она так: "Стихи и новеллы" Николая Панова.

 

И лицо на обложке было знакомое, в очках. Только молодое.

 

Сами понимаете, что можно ждать от посредственного поэта в 1937 году! Но среди опусов, посвященных будущей войне и товарищу Сталину, есть стихотворение (видно, его и именовали новеллой составители книжечки) "В будущей Москве".      

 

Это оптимистическая, социалистическая, утопическая фантастика. Но ближнего прицела... Не сбывшегося. Сбившегося:

Как Эльбрус

Из мрамора, стали и света      

Как будто взметнувшийся белый костер,      

Московская гордость - Дворец Советов      

Над зданьями руку вождя простер.      

 

Хочется привести и еще одну краткую цитату: 

 

Вчера на заводе мне в премию дали

Для телевиденья аппарат.      

Я долго об этой конструкции грезил...

 

Кир Булычев. Как стать фантастом

 

В какой-то момент я нашел в Интернете раритет - остросюжетную поэму Дира Туманного "Человек в зеленом шарфе" (1924). Но, когда я назавтра залез на тот же сайт - его уже не существовало. Я, впрочем, не растерялся - переключил на Work offline и залез в History. И теперь поэма лежит у меня в компьютере. Я не привожу ее здесь только по одной причине - ее выдающейся бездарности.

 

Сюжет там такой - трудящиеся в Америке (видимо, в Нью Йорке) должны поднять восстание. Возглавить его должен представитель Коминтерна в зеленом шарфе. Джима послали встретить его на вокзале. Но Джим по дороге зашел в кабак, и там фашисты (!) его подпоили, захватили коминтерновца, а на его место поставили своего провокатора. Провокатор прибывает на заседание и приказывает отложить восстание. Но настоящему коминтерновцу удается вырваться из цепких лап фашистов. Он появляется в последний момент:

 

Миг, и заряженный стержень

В каждой ладони поник.

Крик изумленья не сдержан —

— «Черт? Привиденье? Двойник?

Кто же из вас настоящий,

Перерядившийся кто?

Этот — у двери стоящий,

Этот — вскочивший на стол?»

Ждали сурово и строго,

Гнет ожиданья морил.

И человек у порога

Медленно заговорил:

— Сжалась когтистая лапа,

Плотно захлопнулся клапан,

Ружья как иглы ежа!

Я разворочал замок сам,

В грохоте выстрелов жегся,

Через мучительство бокса

Перешагнул и бежал!

Я пробегал как жираффа,

Я пробирался как мышь

По проводам телеграфа,

По оконечностям крыш!

 

Тьма надвигаясь хватала,

В улицах был как в лесу,

Но пролетарским кварталам

Добрые вести несу!

Век голодовок и каторг

Кончился. Больше не жить им,

Капиталистам! И вот:

Этот суб’ект провокатор.

Обезоружьте, свяжите

И охраняйте его!

Горе ищейкам и гончим!

Страх и сомнения прочь!

Мы начинаем и кончим

В эту, грядущую, ночь!

 

 

Tags: история, литература
Subscribe

  • (no subject)

    По дороге из Бейт-Шеана к Кинерету находится поворот с указателем "Ашдот Яаков - Ихуд". Примерно через 500 м от него - еще один поворот: "Ашдот Яаков…

  • (no subject)

    Четверть часа от дома, еще 2-3 км ходу (если, конечно, не заблудиться, как некоторые), и вот приходишь к небольшому источнику в пустыне,…

  • Будапешт

    Этот город - нувориш. Почти все, что в нем есть - с приставкой нео. Готический собор построен в 1896 г. Неоклассический - в 1905 г. Готический…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments

  • (no subject)

    По дороге из Бейт-Шеана к Кинерету находится поворот с указателем "Ашдот Яаков - Ихуд". Примерно через 500 м от него - еще один поворот: "Ашдот Яаков…

  • (no subject)

    Четверть часа от дома, еще 2-3 км ходу (если, конечно, не заблудиться, как некоторые), и вот приходишь к небольшому источнику в пустыне,…

  • Будапешт

    Этот город - нувориш. Почти все, что в нем есть - с приставкой нео. Готический собор построен в 1896 г. Неоклассический - в 1905 г. Готический…