hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Category:

Салтыков-Щедрин о Шхеме

Салтыков-Щедрин об ассимилированном еврейском железнодорожном магнате (Современная идиллия)

О восстановлении иудейского царства он не мечтал: слишком он был для

этого реалист. Не мог даже вообразить себе, что он будет там делать. Ведь

Иерусалима, наверное, не отдадут, разве вот Сихем - так уж лучше в Кашинском

уезде у Мошки в гостях жить. Конечно, и в Сихем можно мамзель Жюдик

выписать... Никогда он Жюдик не видал, но, будучи сладострастен, распалялся

на веру. Давно уж он понимал, что Рахэль ему не пара. А притом слишком уж

часто родит. Поэтому в мечтах о предстоящей привольной жизни в Петербурге он

постоянно отделял в предполагаемом собственном доме особый апартамент для

себя. Рахэль, с детьми, гувернантками и гувернерами, он поместит в

бельэтаже; подыщет троих действительных статских советников, которые будут

составлять ей партию в винт, а сам поселится в rez de chaussee {Нижний

этаж.} и будет принимать Жюдик. Лопочет Жюдик, как оглашенная,

по-французски, а он с полководцами сидит и хохочет. А чему хохочет - не

знает.

По временам перед ним восставало его далекое детство. Ах, что такое там

было... ффа!! Родился он в Ошмянах, в полуразвалившейся хижине, выходившей

своими четырьмя окнами в улицу, наполненную навозом. Отец его был честный

старый еврей, ремеслом лудильщик, и буквально помирал с голоду, потому что

лудильщиков в городе расплодилось множество, а лудить было нечего. Но старик

бодрился. Он не изменял завету предков, не снимал с головы ермолки, ни

длиннополого заношенного ламбсердака с плеч, не обрезывал пейсов и по целым

вечерам, обливаясь слезами, пел псалмы, возвещавшие и славу Иерусалима, и

его падение. Он был один из тех бедных, восторженных евреев, которые, среди

зловония и нечистот уездного городка, умеют устроить для себя

мучительно-возвышенный мираж, который в одно и то же время и изнуряет, и

дает силу жить. Лазарь и теперь еще как живого представлял себе этого сухого

старика, который до самой смерти не переставал стучать паяльником, добывая

кусок для одолевавшей его семьи.

Но к воспоминаниям об отце он относился как-то загадочно, как будто

говорил: а кто же ему велел зевать! И Вооз был в отрочестве лудильщиком, и

он, Лазарь, тоже. И теперь еще есть у него в Ошмянах два родных брата в

лудильщиках, и он собирается послать им пятьдесят целковых, да все забывает.

Tags: еврейская история, литература, русская ласка
Subscribe

  • (no subject)

    Полицейские в Сен-Тропе совершают рейд на нудистский пляж. Ян Мостарт ок. 1545.

  • (no subject)

    Посмотрели вчера почти двухчасовую передачу, где 91-летняя Эра Коробова рассказывает о своей жизни и о разных людях. Там все смотреть приятно. Мне…

  • (no subject)

    Рассказ Л. Утесова о поездке с Бабелем на дачу к Ежову <автору книги о Бабеле С.Н.Поварцову> довелось услышать в октябре 1970 года. Леонид…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments