hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Category:

Нередко бывает, что классический роман автобиографичен. И при этом другая книга мемуаров, но не художественная и менее известная, описывает те же самые события. В такой ситуации можно сравнить взгляд двух разных людей, а иногда и понять, что художник изменил или опустил для своих целей.

Так, например, можно сравнить «В круге первом» с воспоминаниями Л. Копелева «Утоли моя печали».

Интересные вещи Солженицын опустил. Например, что зеки на шарашке делали из отходов производства самодельные телевизоры и ставили их в лабораториях и камерах (Копелев рассказывает, как новый начальник шарашки, уже когда Солженицына не было, закручивая гайки, запретил это и многое другое).

Некоторые споры Копелев упоминает, а Солженицын предпочитает опустить:

Когда я рассказывал Солженицыну об истории различных партий, дошел до эсеров и, вспоминая имена руководителей, в числе других назвал Горовица, Гершуни, Гоца, он прервал удивленно, почти недоверчиво: как же так — еврейские фамилии, ведь эсеры были русской крестьянской партией? И снова удивился, когда я стал опровергать то, что он считал общеизвестным: будто все троцкисты были евреями, а бухаринцы, напротив, — только русскими.


Панин упрекал меня за греховное отречение от своего народа — за то, что не хочу признавать себя "прежде всего евреем".


- А ведь сам ты похож на ветхозаветного пророка и статью, и обликом, и нравом. Что из того, что не знаешь языка! Ты и себя самого не знаешь! А со стороны виднее. Господь определил твою судьбу: ты рожден сыном избранного народа. А ты, жестоковыйный иудей, кобенишься — права качаешь, темнишь!



Солженицын вторил ему. Разумеется, он верит в искренность моих убеждений, в то, что, будучи евреем, я при этом сознаю и чувствую себя русским. Однако не может согласиться ни с этим, ни с моим самоопределением "русский интеллигент еврейского происхождения".


- Конечно, ты хорошо знаешь русский язык, литературу, историю. Знаешь больше, чем мы с Митей. Но ведь немецкий ты тоже хорошо знаешь. Все-таки хуже? Пусть. Но немецкую историю и немецкую литературу уж конечно не хуже. Ведь в них твое призвание. И проживи ты в Германии лет 10—15, ты вполне мог бы считать себя немцем. Так же, как Гейне или Фейхтвангер. А ни Митя, ни я никогда не могли бы. Да что мы? Вот наш дворник Спиридон. Он полуграмотный. "Слово о полку" не читал, даже не слышал о нем. О Пушкине только похабные анекдоты знает. Но проживи он хоть всю жизнь в Германии или в Польше — везде останется русским мужиком.



Копелев, когда прочитал «В круге первом», записал в дневнике:

Митя <Панин, прототип Сологдина> твердил взахлеб: "Гениально, лучше Толстого, все точно, как было, и гениальная художественность". Митя, как всегда, фантастически преувеличивает. О шарашке - добротная, хорошая проза. Но все наши споры опять, как в "Декабристах", преображены на свой лад. Мой "протагонист" глупее, равнодушнее, а "сам"., и "Митя", и "синтетические" персонажи - их единомышленники - умнее, благороднее.


Точно так же, есть мемуары нескольких поляков, находившихся в омском остроге одновременно с Достоевским. Воспоминания Ю. Богуславского опубликованы только по польски, и в сети доступны только немногие цитаты. Но
мемуары Ш. Токажевского переведены на русский и доступны.


Токажевский – вечный арестант. В 1844 году он был арестован за участие в тайной организации Сцегенного, приговорен к 1000 шпицрутенам и 10 годам каторги. Освобожден по амнистии в связи с воцарением Александра II, затем снова сослан за участие в восстании 1863 г., бежал, еще раз сослан и освобождён в по амнистии в связи с воцарениям Александра III. Мемуары его подготовлены  уже после освобождения (хотя вчерне написаны, вроде, в 1857 году, даже раньше «Мертвого дома»), а опубликованы и того позже.


Понятно, что они только в малой степени пересекаются с «Записками из Мертвого дома»: Достоевскому интересны русские арестанты-уголовники, и он только одну главу посвящает полякам. С другой стороны, пребывание в омском остроге – только часть того, что происходило с Токажевским.

Но пересекающаяся часть совпадает настолько сильно, что некий польский автор, Погоновский, подозревает Достоевского в плагиате – дескать, в его руки мог попасть экземпляр записок, оставленных Токажевским польским студентам в Петербурге, а к моменту выхода «Мертвого дома» Токажевский снова был арестован и не мог за себя постоять.


Впрочем, имеются и отличия. Достоевский рассказывает о конфликте с Богуславским и Токажевским, но не упоминает причины конфликта:

Б—кий был больной, несколько наклонный к чахотке человек, раздражительный и нервный, но в сущности предобрый и даже великодушный. Раздражительность его доходила иногда до чрезвычайной нетерпимости и капризов. Я не вынес этого характера и впоследствии разошелся с Б—м, но зато никогда не переставал любить его; а с M—ким и не ссорился, но никогда его не любил. Разойдясь с Б—м, так случилось, что я тотчас же должен был разойтись и с Т—ским, тем самым молодым человеком, о котором я упоминал в предыдущей главе, рассказывая о нашей претензии. Это было мне очень жаль. Т—ский был хоть и необразованный человек, но добрый, мужественный, славный молодой человек, одним словом. Всё дело было в том, что он до того любил и уважал Б—го, до того благоговел перед ним, что тех, которые чуть-чуть расходились с Б—м, считал тотчас же почти своими врагами.

Токажевский же подробно описывает причины несогласия:

Достоевский ненавидел поляков, поскольку ему не нравились ни их внешность, ни их имена, увы! Ему претило польское происхождение, он говорил, что если бы узнал, что в его жилах течёт хотя бы одна капля польской крови, он тотчас бы велел её выпустить.


Досадно и больно было слышать, как этот писатель, этот радетель за свободу и прогресс, признавал, что лишь тогда почувствовал бы себя счастливым, если бы всё человечество оказалось бы под властью России.


Он никогда не говорил, что Украина, Волынь, Подолье, Литва, да и вся Польша в целом являются оккупированными странами, а лишь утверждал, что эти оккупированные земли всегда принадлежали России, что рука Божьей справедливости привела эти провинции и эти края под чужую власть оттого, что они не могли существовать самостоятельно и, не попав под власть России, ещё долго оставались бы в невежестве, нужде и дикости.


Прибалтийские провинции, по мнению Достоевского, это исконная Россия; Сибирь и Кавказ – то же самое.

Слушая эти доводы, мы убеждались, что Фёдор Михайлович Достоевский по некоторым вопросам просто страдает умственными маниями.

Все эти абсурды он часто, убеждённо и с наслаждением повторял. Он даже утверждал, что Константинополь давно должен был бы принадлежать России, точно также, как хотя бы европейская часть Турции, и тогда в скорости российская империя достигнет полного расцвета.


Как-то Достоевский зачитал нам своё произведение: оду на случай будущего вторжения победоносной российской армии в Константинополь. Ода была довольно красивая, но никто из нас не спешил её хвалить, а я спросил его:


А на случай отступления Вы оду не написали?



Он просто зажёгся гневом. Он чуть не прыгал мне в глаза, называл неучем и дикарём, кричал так страшно, что по всему острогу среди преступников пошел слух:


Политические дерутся!




Чтобы прервать эту гротесковую сцену, мы все вышли из каземата на площадь.


Если верить
Энциклопедии «Достоевский», Богуславский в своих мемуарах идет еще дальше и говорит, что Достоевский собирался донести об этих спорах начальству.


Tags: история, литература
Subscribe

  • (no subject)

    Что общего между Аманом и Берией? 1. Он казнен по ложному обвинению. 2. Обвинение включало в себя sexual abuse.

  • (no subject)

    Старый пост: Мегилат Эстер и книга Ионы https://idelsong.livejournal.com/862066.html

  • (no subject)

    А мы были в театре, в "Хане". В первый раз с начала короны. Просто как в мирное время. Пускают только привитых, на входе проверяют справку о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments