hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Categories:

Сергей и Анна Радловы – звезды довольно значительной величины в советском культурном небосводе. Сергей Радлов когда-то был в Цехе поэтов. Анна Радлова – известная поэтесса. 

В советские времена Радлов стал благополучным (и даже блестящим) советским режиссером, одним из лучших. Среди прочего, он поставил "Короля Лира" в ГОСЕТе. В Ленинграде он руководил театром-студией, которую в 1939 г. переименовали в театр им. Ленсовета, один из лучших ленинградских театров. Благополучие имеет, конечно, свою цену – вот что Радлов писал в специальном выпуске Правды, посвященном 20-летию ВЧК-ОГПУ (20 декабря 1937 г.): 

Что такое для нас карательные органы сейчас, когда на восток и на запад от нашей родины полыхают бесстыднейшие в истории мира войны, когда фашизм пытается наводнить нашу страну шпионами и диверсантами, когда еще не до конца выкорчеваны негодяи — троцкистско-бухаринские шпионы? НКВД — наш защитник, защитник твердый и мужественный. Это прекрасно чувствует каждый честный гражданин Советского Союза. 

Добрая Надежда Мандельштам в своих воспоминаниях поливает их \на чём свет стоит: 

… в первый наш приезд нам пришлось побывать у Анны Радловой, потому что Мандельштам был с ней в свойстве и мы приехали после смерти ее сестры, на которой был женат брат Осипа Евгений. Мать Радловой, Марья Николаевна Дармолатова, осталась жить с осиротевшей внучкой Татькой и ненавистным зятем. Из-за нее мы и пошли с «родственным» визитом к Радловой. Там собрались Кузмин с Юркуном и, кажется, с Оленькой Арбениной, художник Лебедев, муж второй сестры — Сарры Дармолатовой или Сарры Лебедевой, будущего скульптора, и еще несколько человек, и я опять услышала, как Мандельштама заманивают в объединение или союз — на этот раз синтеза всех искусств — поэзии, театра, живописи... Сергей Радлов, режиссер, с полной откровенностью объяснил Мандельштаму, что все лучшее в искусстве собрано за его чайным столом. Вот лучшие поэты, художники, режиссеры... Был ли там композитор? Не помню. А вот Юркун шел за прозаика. Материальная база — театр, который обеспечит и Мандельштама, как и других членов объединения. Имя Мандельштама необходимо для укрепления художественной ценности союза, он же получит поддержку группы во всех смыслах и во всех отношениях... Кузмин молчал, хитрил и ел бычки, лучшие по тому времени консервы. За него говорил Юркун, и даже чересчур энергично. «Низок» — как говорила Ахматова. И еще: «Срамотища»...

 

На этот раз Мандельштам вел себя гораздо приличнее, чем у Эфроса: он просто мычал и делал вид, что ничего не понимает. Наконец Радловы, оба — и муж, и жена, задали вопрос напрямик: согласен ли Мандельштам позабыть устаревший и смешной акмеизм и присоединиться к ним, активным деятелям современного искусства, чтобы действовать сообща и согласованно? Мандельштам сказал, что по-прежнему считает себя акмеистом, а если это кажется кому-нибудь смешным, то ничего не поделаешь... Все дружно набросились на акмеистов, а Кузмин продолжал помалкивать и лишь изредка вставлял слово, чтобы похвалить стихи Радловой. У меня создалось ощущение, что он-то и является душой этой заварухи, но втайне издевается над всеми, в частности над Радловой. Скорее всего, ему было наплевать на что бы то ни было, но из дружеской связи с Сергеем Радловым он умел извлекать пользу, а для этого полагалось хвалить Анну Радлову. Больше других шумел Юркун, и я впервые услышала, как поносят Ахматову.

 

Впоследствии мне случалось встречать всю троицу у Бенедикта Лившица, и Олечка Арбенина спросила меня, за которую я из двух Анн: за Радлову или за Ахматову. Мы с ней были за разных Анн, а в доме Радловых, где собирались лучшие представители всех искусств, полагалось поносить Ахматову. Так повелось с самых первых дней, и не случайно друзья Ахматовой перестали бывать у Радловой. Один-единственный раз Мандельштам нарушил старый сговор и еле унес ноги. Иногда я встречала Радлову у ее матери, и она всегда, увидав меня, старалась покрепче ругнуть Ахматову, но больше по женской линии: запущенна, не умеет одеваться, не способна как следует причесаться, словом — халда халдой... Это была маниакальная ненависть, на которую способны только люди. Иногда — за преданность Ахматовой — доставалось и мне, но в замаскированной форме: некто, кажется Миклашевский, женился на одесситке, и все друзья готовы провалиться со стыда, когда она открывает рот... «А вы из Киева? Там говор вроде одесского?» Иногда же через меня она пыталась сойтись с Мандельштамом: отчего бы не завести обычай гулять по утрам? Мы бы прошлись вдвоем и вернулись позавтракать к нам, и Мандельштам бы за вами зашел... 

Когда началась война, театр Ленсовета не успел эвакуироваться из Ленинграда. Они даже играли в блокадном Ленинграде "Даму с Камелиями". Зимой 1942 г. их вывезли по Дороге Жизни и эвакуировали в Пятигорск. Но летом 1942 г. в Пятигорске оказались немцы, настолько внезапно, что театр оказался в из руках. По описанию одного из очевидцев, 

Когда появились немецкие мотоциклисты, Сергей Эрнестович Радлов, как бы очнувшись от оцепенения, тихо произнес: “Всех прошу вернуться в общежитие и по возможности постараться отдохнуть и подкрепиться. Произошло то, что произошло. Это надо принять как неизбежное. Постарайтесь быть сдержанными в своих высказываниях при общении и запомните хорошую пословицу: молчание – золото. Проявите терпение и такт, не забывайте, что вы артисты театра, достойного уважения всеми, где бы он ни оказался по воле рока...” 

Хороший дипломат, Радлов уговорил немцев сохранить театр в виде единой труппы. Трудно себе представить, чтобы в труппе не было евреев или членов партии, но никаких упоминаний этого я не нашел. Театр вывезли в Запорожье, где они играли "Гамлета", затем в Берлин. В 1945 г. они оказались на юге Франции. Ставили исключительно классику. 

Советская  миссия уговорила труппу вернуться (не знаю, все ли вернулись). По приезде Анна и Сергей Радловы получили по 10 лет. В лагерях они были исключительно привилегированными, Радлов руководил зековским театром, мужу и жене даже позволили жить вместе в отдельной комнате. Тем не менее, Анна Радлова умерла в 1949 г. Радлова выпустили в 1953 и реабилитировали в 1957. Он жил в Даугавпилсе и руководил русским театром в Риге. 

Что касается других артистов труппы, я знаю только про Крюкова – в Запорожье он играл Гамлета. Он не был арестован, в столичные театры его не брали (а может, сам очень разумно держал низкий профиль). После оттепели он много снимался в кино – мы все его знаем по роли полковника Морана в "Шерлоке Холмсе". Умер в 1993 г.

  

Tags: история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments