hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Category:

Бор и Гейзенберг

В сентябре 1941 в Копенгаген приехал Гейзенберг. У него был разговор с Бором, посвященный возможностям создания атомной бомбы. Разговор состоялся без свидетелей, и, соответственно, существует две версии, в чем он состоял.

В 1957 г. швейцарский журналист Роберт Юнг написал книгу "Ярче тысячи солнц", посвященную истории атомного проекта. Он переписывался и встречался с Гейзенбергом. Ссылаясь на разговоры с Гейзенбергом, Юнг пишет:


Гейзенберг исключительно в силу законов логики был убежден, что Германия проиграет войну. Позднее он заявлял: "Для Германии война была подобна окончанию шахматной партии, в которой она имеет на одну ладью меньше, чем ее противник. Проигрыш войны так же ясен, как и проигрыш партии при таких условиях."

Еще раньше, в 1948 г., Гейзенберг рассказывал, что встречался с Бором, чтобы обсудить с ним этический вопрос: "Имеет ли физик моральное право работать над практическим использованием атомной энергии".

В письме, приведенном Юнгом, Гейзенберг так описывает этот разговор:

…мы думали, что разговор с Бором был бы полезен. Такой разговор состоялся во время вечерней прогулки в районе Ни-Карлсберга. Зная, что Бор находится под надзором германских политических властей и что его отзывы обо мне будут, вероятно, переданы в Германию, я пытался провести этот разговор так, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Беседа, насколько я помню, началась с моего вопроса, должны ли физики в военное время заниматься урановой проблемой, поскольку прогресс в этой области сможет привести к серьезным последствиям в технике ведения войны. Бор сразу же понял значение этого вопроса, поскольку мне удалось уловить его реакцию легкого испуга. Он ответил контрвопросом: «Вы действительно думаете, что деление урана можно использовать для создания оружия?» Я ответил: «В принципе возможно, но это потребовало бы таких невероятных технических усилий, которые, будем надеяться, не удастся осуществить в ходе настоящей войны». Бор был потрясен моим ответом, предполагая, очевидно, что я намереваюсь сообщить ему о том, что Германия сделала огромный прогресс в производстве атомного оружия. Хотя я и пытался после исправить это ошибочное впечатление, мне все же не удалось завоевать доверие Бора, особенно после того, как я начал говорить осторожно (что было явной ошибкой с моей стороны), опасаясь, что те или иные фразы впоследствии обернутся против меня. Я был очень недоволен результатами этого разговора.


Версия Гейзенберга вызывает удивление. Гейзенберг много путешествовал по Европе во время войны (среди прочего, был в декабре 1943 в Кракове в качестве личного гостя генерал-губернатора Франка), и сохранилось немало его высказываний. Так, голландский физик, с которым он встречался в октябре 1943 г., рассказывает о таком его высказывании:

Демократия не может быть достаточно энергичной, чтобы управлять Европой. Таким  образом, есть только два варианта: Германия или Россия. И в таком случае, Европа под германским руководством – это меньшее из зол.


У Гейзенберга были большие неприятности перед войной. В 1937 г. эсэсовская газета Das Schwarze Korps обвинила его в том, что он продолжает преподавать в Рейхе "еврейскую физику". Газета назвала его "белым евреем" и "представителем эйнштейновского духа в новой Германии", советовала отправить его на излечение в концлагерь. Все закончилось личным вмешательством Гиммлера, именно в связи с интересом начальства к ядерным разработкам (UPD 2016 мать Гиммлера училась в одном классе с матерью Гейзенберга). С тех пор Гейзенберг никакой нелояльности никогда не проявлял.

Бор утверждал, что тот разговор 1941 г. выглядел совсем по-другому. Он был уверен, что понял правильно: ему предложили участвовать в немецком ядерном проекте.

В 1943 г. Бор бежал в Швецию (говорят, что его беседа со шведским королем убедила того впустить в Швецию датских беженцев-евреев), вскоре был вывезен в Англию, где немедленно сообщил английскому начальству, что ему известно о немецких разработках.

После выхода книги Юнга Бор написал письмо Гейзенбергу, но так его и не отправил. Это письмо, как и несколько более поздних черновиков писем к Гейзенбергу, не были опубликованы. После смерти Бора они остались в архиве семьи. В 2002 году семья приняла решение их опубликовать. Все их можно найти по-английски вот здесь.

Я уже собрался перевести на русский, но, по счастью, нашел русский перевод вот на этом сайте:

Дорогой Гейзенберг!

Мне довелось увидеть книгу Роберта Юнга «Ярче тысячи солнц», недавно вышедшую в датском переводе, и мне кажется, что мой долг перед тобой – сказать, что меня поразило, до какой степени тебе изменила память при написании письма автору книги, отрывки из которого приводятся в датском издании. Я прекрасно помню каждое слово наших разговоров, которые мы вели в обстановке крайней степени напряженности и скорби здесь, в Дании. Особое же впечатление и на Маргрету, и на меня, и на всех сотрудников института, с которыми вы разговаривали, произвело то, что ты и Вайцзекер выразили свою абсолютную убежденность в предстоящей победе Германии и в том, что поэтому с нашей стороны было величайшей глупостью питать надежду на иной исход войны и занимать сдержанную позицию по отношению ко всем немецким предложениям о сотрудничестве. Я также совершенно отчетливо помню нашу беседу в моем кабинете в институте, в которой ты в расплывчатых выражениях высказывался в таком духе, чтобы у меня создалось недвусмысленное впечатление, что в Германии под твоим руководством делалось все, чтобы создать атомное оружие. Ты также сказал, что нам не нужно вдаваться в подробности, которые тебе слишком хорошо известны, и что в течение последних двух лет ты в основном занимался только этой проблемой. Я слушал тебя, ничего не говоря, поскольку речь шла о деле, касающемся всего человечества, – и нас, несмотря нашу личную дружбу, следовало рассматривать как представителей двух сторон, бьющихся не на жизнь, а на смерть. То, что мое молчание и мой встревоженный вид, как ты пишешь, следовало считать проявлением моего испуга по поводу твоих сообщений о том, что вы были в состоянии изготовить атомную бомбу, является не более чем странным недоразумением, которое объясняется, по-видимому, очень напряженным состоянием твоего духа. Ведь с того дня, еще за три года до нашего разговора, когда мне стало ясно, что медленные нейтроны могут вызвать цепную реакцию только в уране-235, но не 238, мне было совершенно очевидно, что, разделяя изотопы урана, можно было создать вполне надежную бомбу. Еще в июне 1939 в Бирмингеме я сделал публичный доклад о разделении изотопов урана, в котором я рассказывал о последствиях применения такой бомбы, но, разумеется, я сделал оговорку о том, что ожидаемые технические сложности были столь значительными, что нельзя было предсказать, сколь быстро их можно будет преодолеть. Так что если в моем поведении что-то и могло указывать на испуг, то причиной этого были не сообщения подобного рода, а новость о том, что Германия, насколько мне удалось понять, энергично стремилась стать первой в гонке по созданию атомного оружия.

Впрочем, тогда я не знал ничего о том, насколько уже продвинулись в этом Англия и Америка; это я узнал лишь, когда мне год спустя удалось бежать в Англию после того, как мне сообщили, что немецкие оккупационные власти в Дании приняли решение о моем аресте.

Все это является лишь передачей того, что я ясно помню из наших разговоров и что в дальнейшем, разумеется, было предметом детальных обсуждений с сотрудниками института и с доверенными друзьями. И совершенно другое дело то, что и тогда, и впоследствии у меня сохранялось твердое впечатление, что ты и Вайцзекер организовали и симпозиум в немецком институте, в котором я не принял участия из принципиальных соображений, и визит к нам с той целью, чтобы удостовериться, что мы не испытывали лишений, и всячески помогать нам в нашей опасной ситуации.

Это письмо, конечно, должно по сути остаться между нами, но, ввиду того резонанса, который книга уже вызвала в датской прессе, я счел правильным доверительно сообщить его содержание руководителю Датского министерства иностранных дел, а также послу Дуквицу.


Tags: история
Subscribe

  • Самоубийство Елизаветы Герцен и "Иветта"

    В декабре 1875 г. Тургенев пишет в письме Анненкову: Любезнейший П(авел) В(асильевич), <..> имею Вам сообщить новость печальную и странную:…

  • (no subject)

    В "Истреблении тиранов" Набоков вставляет прозрачную пародию на Маяковского. …весь мокрый от слез и смеха я стоял у окна, слушая…

  • (no subject)

    Ответ на вопрос из предыдущего поста. - Как это удивительно делают мыло, - сказал он, оглядывая и развертывая душистый кусок мыла, который для…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments