hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Categories:

...rien appris ni rien oublié

Издалека сталинское время выглядит как эпоха исключительного принудительного единомыслия, но надо помнить, что под коркой льда боролись разные группировки и направления, причем они нередко не гнушались апеллировать к властям с предложением поддержать их направление как официально одобренное и единственно правильное. Я говорю не о приспособленцах, привыкших держать нос по ветру. И не о тех, кто в силу специфики тогдашних кампаний каялся и отмежевывался от единомышленников.

Меня интересуют искренние, талантливые и даже лично относительно порядочные люди, боровшиеся не за групповые интересы, а за принципы.

Я уже писал о Горьком (ИМХО, его трудно считать даже и относительно порядочным), который в пылу борьбы за нового человека готов был написать настоящие политические доносы на писателя, употребившего ненормативное, по его мнению, слово.

Власти, как правило, давали сторонам некоторое время погрызться, а затем вмешивались. Как известно, сталинская доктрина предполагала борьбу с двумя крайностями, между которыми проходила узкая золотая дорога. Дорога на практике могла оказаться настолько узкой, да еще и извилистой, что у искреннего человека просто не было шанса ее пройти. Да и желание не понять сказанное и вставить всякое лыко в строку были никак не меньше, чем в нынешних ЖЖ-шных кампаниях. Только последствия могли быть серьезнее.

Даже классическая "борьба с космополитизмом" изначально представлялась как поиск золотой дороги. Еще в 1945 г. вышла программная статья  Н. Балтийского (под этим псевдонимом писал О. Куусинен) "О патриотизме", в которой истинный патриотизм противопоставлялся и "буржуазному национализму", и "космополитизму".
 
Так вот, одним из элементов борьбы с русским национализмом в 1947 г. была кампания против прозаической книги Твардовского "Родина и чужбина". Начал кампанию Ермилов, то есть официоз.
 
Процитирую неполиткорректного Вдовина (что делать, но эти цитаты находятся только у авторов "патриотических" направлений. А "либералы" почему-то их мало упоминают):
 

20 декабря 1947 года была опубликована статья главного редактора «Литературной газеты» В. В. Ермилова о книге Твардовского «Родина и чужбина». Раздумья знаменитого писателя о войне, о природе патриотизма, о свойствах и качествах народа, проявленных в годы бедствий, были охарактеризованы как "фальшивая проза", "попытка поэтизировать то, что чуждо жизни народа"

Влиятельный критик Д. С. Данин разглядел в книге «русскую национальную ограниченность прозы Твардовского», которая «нисколько не лучше, чем азербайджанская, якутская, бурят-монгольская ограниченность». Глядя в корень явления, он увидел там «некоторые накладные расходы войны, которые сейчас возможно быстрее надо ликвидировать» и начать вновь осознавать себя передовыми людьми человечества, «не думать о нашей национальности в узком, ограниченном смысле этого слова», воспринимать слово «советский» «новой, широкой национальностью». В «Василии Теркине» Данин обнаружил те же пороки — любование литературного героя своим маленьким мирком, отсутствие признаков интернационализма, национальную ограниченность. Вспомнив стихи Михаила Светлова, в которых герой Гражданской войны поет: «Я рад, что в огне мирового пожара мой маленький домик горит», Данин заключил: "Если Твардовский будет этому радоваться, мы будем радоваться вместе с ним".

В. В. Овечкин тоже оказался среди поучавших Твардовского. «Мужицкий идиотизм надо ненавидеть всей душой, до дрожи во всем своем существе, — говорил он. — Этой ненависти я у Твардовского не вижу. Надо этого мужика взять за шиворот... и толкать носом в это место, где сладко, а он не понимает, что сладко, и если сегодня не сладко, через десять лет будет сладко».
 

Могу себе представить, что деревенщик Овечкин, как это нередко бывало в те времена, отмежевывался от "своих". Хотя мужикоборческий пыл вполне под стать горьковскому...
 
Но меня как раз интересует Данин. В 1947 г. тридцатитрехлетний популярный литературный критик, из приличной еврейской семьи из Шавли, отец погиб в 1937 г., мать - врач, училась в Цюрихе. До войны закончил физфак МГУ, затем Литературный институт, воевал и награжден орденами.
 
Его дальнейшая биография известна: когда через полтора года началась кампания против "безродных космополитов", Данин оказался одним из главных объектов травли:
 

Во главе критиков-формалистов — буржуазных эстетов стал Д. Данин, унаследовавший гнусные методы космополитов, в свое время травивших Маяковского и возвеличивавших Б. Пастернака и А. Ахматову.

 В известной антисемитской поэме С. Васильева "Без кого на Руси жить хорошо" - не опубликованной (помните золотую дорогу?) в разгар "борьбы с космополитами" в "Крокодиле", про него говорится:

 

Кому доверить первенство,
чтоб всем он мог командовать,
кому заглавным быть?
 
Один сказал: - Юзовскому!
- А может, Борщаговскому!? -
второй его подсёк.
- А может, Плотке-Данину? -
сказали Хольцман с Блейманом.
 - Он, правда, молод, Данин-то,
но в тёмном деле — хват!

Во времена "оттепели" Данин прибился к "Новому миру" и либеральному направлению. Пользуясь довоенным физическим образованием, стал писать популярные книги по физике: в хрущевское время они были очень востребованы.  Вот как Данин описывает в поздних мемуарах встречу с Твардовским:

Твардовский с еще докосмополитических дней не прощал мне одной фразы в статье об его стихах … А надолго рассердившая его фраза звучала так: «В отличие от других больших поэтов нашего века... Твардовский шел к простоте не от сложности, а от простоватости». И все-таки оглядывал он меня за тем новомирским столом как бы отечески…


Это похоже на Твардовского (не знаю, хорошо ли это).  На него наезжали и раньше - в начале 30-х годов. В 1969 г. он пишет в дневнике:

Умер Рыленков, о котором я знал от Исаковского перед отъездом сюда, что он плох, — вчера послал вдове телеграмму, употребив слова «русская поэзия», хотя, конечно, в поэзии этой заметной борозды он не прорезал.<..>
… он был одним из авторов статьи «Кулацкий подголосок» вместе с Горбатенковым и Долгоненковым (первый из них погиб в войну, второй редактировал «Новый путь» при немцах, помню его стихи по радио: «Поэт Твардовский — певец жидовский»)… 

Так же Твардовский "отечески" отнесся к Данину, а в дневнике 1962 г. писал:
 

Вообще эти люди, все эти Данины, Анны Самойловны <Берзер> и <неразборч.> вовсе не так уж меня самого любят и принимают, но я им нужен как некая влиятельная фигура, а все их истинные симпатии там — в Пастернаке, Гроссмане <..> Этого не следует забывать. 
Я сам люблю обличать и вольнодумствовать, но, извините, отдельно, а не в унисон с этими людьми…

Данин прожил еще долгую жизнь, в 1993 г. вместе с другими не худшими людьми своего поколения он подписал известное "Письмо 42".

Судя по тому, какую обиду Твардовского он упоминает, о тех фразах 1947 года он не помнит.

Tags: СССР, еврейская история, история, литература
Subscribe

  • (no subject)

    Рассказ Л. Утесова о поездке с Бабелем на дачу к Ежову <автору книги о Бабеле С.Н.Поварцову> довелось услышать в октябре 1970 года. Леонид…

  • Мари-Анна Лавуазье

    Господин Жак Польз был талантливым финансистом. Помимо талантов, быстрой карьерой по финансовой линии он был в первую очередь обязан своему дяде,…

  • О письме Конашевича

    Оказывается, Полина 2.5 года назад привезла из Питера подарок своей тети: альбом Конашевича. Я тогда его полистал, поставил в шкаф -и напрочь забыл о…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

  • (no subject)

    Рассказ Л. Утесова о поездке с Бабелем на дачу к Ежову <автору книги о Бабеле С.Н.Поварцову> довелось услышать в октябре 1970 года. Леонид…

  • Мари-Анна Лавуазье

    Господин Жак Польз был талантливым финансистом. Помимо талантов, быстрой карьерой по финансовой линии он был в первую очередь обязан своему дяде,…

  • О письме Конашевича

    Оказывается, Полина 2.5 года назад привезла из Питера подарок своей тети: альбом Конашевича. Я тогда его полистал, поставил в шкаф -и напрочь забыл о…