hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Categories:

Про Дубровского

Когда-то дети принесли выражение: "Правда, такой-то...". Это завязка, после которой должен последовать рассказ о таком-то. Типа: "Нахон, Леонардо ди Каприо..." Мы смеялись над выражением, но в результате оно у нас в доме прижилось.

Так вот, нахон, "Дубровский"...

Я когда-то писал, как в 1847 г. графиня Ростопчина опубликовала в "Северной пчеле" балладу "Насильный брак". В балладе барон обвиняет жену, взятую им из нищеты, в неблагодарности, а жена жалуется на свою несвободу. Издатель Булгарин и цензор не поняли, а царь сообразил, что под бароном подразумевается он, а под женой - Польша. Булгарина вызвали в III отделения для разбирательства, он всячески оправдывался, оправдания были переданы царю, который произнес историческую фразу "”Если он не виноват, как поляк, то виноват, как дурак”.

Так вот, я подумал... Авантюрный роман про благородного разбойника. С одной стороны, русский помещик-самодур, хлебосольный, широкая душа... А с другой - бедный, но благородный помещик с польской фамилией. У сына отобрали поместье и отчий дом, и он взбунтовался и стал благородным разбойником. Он смел, благороден, европейски воспитан, выдает себя за француза.

Несмотря на очевидную популярность сюжета в мировой литературе, сюжет "Дубровского" имел и конкретный прототип:

Роман Дубровского внушен был Нащокиным. Он рассказывал Пушкину про одного небогатого белорусского дворянина, по фамилии Островский, который имел с соседом процесс за землю, был вытеснен им из имения и, оставшись с одними крестьянами, стал грабить сначала под'ячих, а потом других богачей. Нащокин видел этого Островского в остроге.

Белорусский дворянин - это оксюморон, разве что в географическом смысле. Островский - шляхтич из знатного рода Равичей. Помимо прочего, герб Островского, как и всех Равичей, включает в себя изображение девицы верхом на медведе. Как пишет Википедия:

Герб Равич иллюстрирует старинную легенду, которую воспроизводят в своих гербовниках наиболее ранние и известные польские геральдики — Бартош Папроцкий (XVI в.) и Симон Окольский (XVII в.). Один из английских королей умер, не оставив надлежащим образом оформленного завещания, и волю свою объявил с того света. Оставил своему сыну корону и недвижимое имущество, а дочери — все движимое имущество. По наущению советников, принц решил формально исполнить волю отца и велел запустить черного медведя — несомненно, являвшегося движимым имуществом короны — в опочивальню принцессы. В случае смерти принцессы, казавшейся неизбежной, исполнялась воля короля и наглядно демонстрировалась неспособность принцессы управлять движимым имуществом. Однако девушка не только укротила зверя, но даже выехала верхом на нём из своих покоев, воздев руки к небу и взывая к справедливости. Брат, увидев, что правда и силы неба на стороне сестры, попросил у неё прощения и выдал замуж за князя лотарингского со всем причитавшемся ей имуществом. Впоследствии сыновья принцессы, оставив в герцогстве своего старшего брата, разъехались по Европе. Смысл герба — способность Равичей с честью выходить из тяжелых испытаний, «превращение Конфузии в Викторию».

800px-POL_COA_Ostrowski_Hrabia.svg
Герб Островских

Параллель с испытанием, которому Троекуров подверг Дефоржа, напрашивается. Известно, что Островский "до взятия в плен был учителем у помещика Помарнацкого".

Чего Пушкин, вероятно, не знал - это дальнейшей судьбы Островского.

В рапорте командира псковского пехотного сводного батальона полковника Жуковского витебскому генерал-губернатору князю М.Хованскому от 17 марта 1832 г. сообщается, что «содержащийся в г.Пскове в числе военнопленных польских и литовских мятежников уроженец Минской губернии Игуменского повета шляхтич Павел Островский, коему от роду 22 года, неизвестно куда отлучился».

Пушкин начал писать "Дубровского" 21 октября 1832 г. - ровно через год после окончательного подавления востания - почти день в день, с точностью до разных календарей. Окончательное подавление польского восстания - взятие Замостья - приходится на 9(21) октября 1831 г.

Нет ли в "Дубровском" подспудной  аллюзии на польское восстание?

Такой идее очевидно противоречит всем известное анти-польское настроение Пушкина во время восстания. Но было ли оно буквально анти-польским? В письме от 1 июня 1831 г. Пушкин пишет Вяземскому:

Ты читал известие о последнем сражении 14 мая [Под Остроленкой, где, как известно, Константин Павлович апплодировал полякам]. Не знаю, почему не упомянуты в нем некоторые подробности, которые знаю из частных писем и, кажется, от верных людей: Кржнецкий находился в этом сражении. Офицеры наши видели, как он прискакал на своей белой лошади, пересел на другую бурую и стал командовать — видели, как он, раненный в плечо, уронил палаш и сам свалился с лошади, как вся его свита кинулась к нему и посадила опять его на лошадь. Тогда он запел «Еще Польска не сгинела», и свита его начала вторить, но в ту самую минуту другая пуля убила в толпе польского майора, и песни прервались. Все это хорошо в поэтическом отношении. Но все-таки их надобно задушить, и ваша медленность мучительна. Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная, наследственная распря; мы не можем судить ее по впечатлениям европейским, каков бы ни был, впрочем, наш образ мыслей.

Вяземский, в свою очередь, крайне недоволен стихами Пушкина и Жуковского. В своем дневнике он пишет:

Очень хорошо и законно делает господин, когда приказывает высечь холопа, который вздумает отыскивать незаконно и нагло свободу свою, но все же нет тут вдохновений для поэта. Зачем перекладывать в стихи то, что очень кстати в политической газете.

Признаюсь, что мне хотелось здесь оцарапнуть и Пушкина, который также, сказывают, написал стихи. Признаюсь и в том, что не послал письма не от нравственной вежливости, но для того, чтобы не сделать хлопот от распечатанного письма на почте...

Будь у нас гласность печати, никогда Жуковский не подумал бы, Пушкин не осмелился бы воспеть победы Паскевича: во-первых, потому, что этот род восторга анахронизм, что ничего нет поэтического в моем кучере, которого я за пьянство и воровство отдал в солдаты и который, попав в железный фрунт, попал в махину...
<..>
В поляках было геройство отбиваться от нас так долго, но мы должны были окончательно перемочь их: следовательно, нравственная победа все на их стороне.
<..>
Народные витии, если удалось бы им как-нибудь проведать о стихах Пушкина и о возвышенности таланта его, могли бы отвечать ему коротко и ясно: мы ненавидим, или, лучше сказать, презираем вас, потому что в России поэту, как вы, не стыдно писать и печатать стихи, подобные вашим.
<..>
После этих стихов не понимаю, почему Пушкину не воспевать Орлова за победы его Старорусские [подавление холерных бунтов], Нессельроде за подписание мира [с турками]. Когда решишься быть поэтом событий, а не соображений, то нечего робеть и жеманиться — пой, да и только. Смешно, когда Пушкин хвастается, что мы не сожжем Варшавы их. И вестимо, потому что после нам пришлось же бы застроить ее. Вы так уже сбились с пахвей в своем патриотическом восторге, что не знаете, на чем решиться: то у вас Варшава — неприятельский город, то наш посад.

Таким образом, расхождения между Пушкиным и Вяземским не столь велики и находятся не в области политики, а в области эстетики:

  1. Они оба согласны, что восстание нужно подавить.

  2. Оба восхищаются геройством поляков.

  3. Вяземский считает стихотворения Пушкина дурным вкусом и раболепством.

Не знаю, встречался ли Вяземский с Пушкиным в течение этого года, но если встречался, наверняка высказал ему то, что но решился доверить письму. Таким образом, ничто не противоречит тому, чтобы Пушкин по прошествии года захотел прославить геройство Польши в виде благородного разбойника.

Точно так же, вряд ли Пушкин через несколько лет распространял свои симпатии к Пугачеву на область Realpolitik.
Tags: XIX век, Польша, Россия, история, литература, правление Николая I
Subscribe

  • (no subject)

    Натан Бар "עזר כנגדו"

  • (no subject)

    Санhедрин 106b: Один мин (еретик – христианин или гностик) спросил у р. Ханины: «Известно ли тебе, сколько жил Бил'ам?»…

  • (no subject)

    Знаете, конечно, картину датского художника Карла Блоха "В римской остерии"? Нас сейчас интересует не выразительная группа на первом…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments