hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Category:
Я очень люблю повесть Жаботинского "Пятеро" и, вероятно, еще буду о ней писать. С удовольствием посмотрел бы подробный комментарий к ней, если бы такой нашелся, но пока мне найти не удалось. Она выглядит как автобиографическая повесть, но это не совсем так. Основные герои повести, семейство Мильгром, судя по всему, совершено вымышлены, а эпизодические - имеют прототипы.

Про революционных девушек, которых другой герой называл "дрипками":

- А  ты не смейся, - выговаривал мне  приятель, бывший  мой одноклассник, которого потом повесили под Петербургом на Лисьем Носу. – Ты их только мысленно переодень и увидишь, кто они такие: дочери библейской Юдифи.



Лисий нос - мыс около Сестрорецка. Казнили там при Столыпине, и всех казненных можно пересчитать по пальцам.

В том году в Петербург на гастроли приехала Лина Кавальери; кто то меня зазвал полюбоваться на знаменитую красавицу, не то в "Лакмэ", не то в "Таис". Впрочем, не кто то, а старый друг, которого уже раза два я в этом рассказе поминал, не называя; и теперь не хочется назвать. Это он мне когда то сказал, что кургузые "дрипки", подруги революционных экстернов 1902 года, были переодетые дочери библейской Юдифи; и это он, через год или меньше после того спектакля с Линой Кавальери, погиб у царя на виселице под Сестрорецком. Теперь он жил в столице инкогнито: коренной одессит, мой соученик  по гимназии, он выдавал  себя за итальянца, корреспондента консервативной римской газеты, не знающего по-русски ни слова; говорил по-итальянски, как флорентиец, по-французски с безукоризненно-подделанным акцентом итальянца, завивал и фабрил усы, носил котелок и булавку с цацкой в галстухе, -- вообще играл свою комедию безошибочно. Когда мы в первый раз где то встретились, я, просидевший с ним годы на одной скамье (да и после того мы часто встречались, еще недавно), просто не узнал его и даже не заподозрил: так он точно контролировал свою внешность, интонацию, жесты. Он сам мне открылся -- ему по одному делу понадобилась моя помощь за границей; но и меня так захватила и дисциплинировала его выдержка, что даже наедине я с ним никогда не заговаривал по-русски.
<..>
...помню, что спутник мой и на людях разыгрывал свою роль иностранца изумительно. Был даже такой случай (может быть, не в этот раз, но все равно): пришел с ночной работы другой журналист, тоже одессит, тоже наш одноклассник, сел у нашего столика и провел с нами час; я их познакомил, был им за переводчика; новопришедший, посреди разговора, вдруг мне сказал: -- А в нем есть что то похожее на Л., правда? -- и я подтвердил, что есть; и тот ушел, так и не догадываясь, что это и есть Л.


Некоторые поиски довольно быстро привели меня к тому, что я вспомнил, что читал об этом совсем недавно у уважаемого mitrius ака Дмитрий Сичинава. Еще подробнее об этом написано у уважаемого polikliet (часть 1, часть 2) - перепечатка из журнала "Каторга и ссылка" 1928 г.

Л. - это одноклассник Жаботинского Всеволод Владимирович Лебединцев.  Общий друг - петербургский журналист - надо полагать, Чуковский.

Лебединцев-Всеволод-Владимирович_
Кальвино-Марио-Бернардович-(Лебединцев-В.В.)

История его казни подробно описана в "Рассказе о семи повешенных" Леонида Андреева, где Лебединцев выведен под именем Вертера. По заданию Боевой организации он приехал в Россию под именем Марио Кальвино, чтобы участвовать в покушении на Щегловитова и вел. кн. Николая Николаевича. Паспорт ему предоставил настоящий Марио Кальвино - агроном-анархист. Вся группа была выдана Азефом и арестована, Лебединцев - под именем Марио Кальвино. Его арест и смертный приговор вызвал бурю в Италии, где не было смертной казни. Итальянцы добивались его выдачи, но в какой-то момент смогли выяснить, что он не настоящий Марио Кальвино. Но кто он - власти так и не узнали.

Настоящий Кальвино опасался неприятностей из-за отданного террористу паспорта, и уехал в Америку, а потом в Мексику и на Кубу. На Кубе у него родился сын - известный писатель Итало Кальвино.

Clipboard-kH7F-U43340823785646irF-1224x916@Corriere-Web-Sezioni-593x443
Марио Кальвино с сыном Итало на Кубе, 1925.

Говорят, есть еще отдельный очерк Жаботинского о Лебединцеве - "Всева" (1930), но мне не удалось найти в сети.
Tags: Россия, история, литература
Subscribe

  • (no subject)

    Д. Самойлов в дневнике: Я говорил, что у меня больше ума и характера, чем таланта. Кажется, Аксенов с этим бестактно соглашался.

  • (no subject)

    Эренбург пишет: Сотни американцев пытались мне доказать, что американцы самые свободные люди и что это объясняется частной инициативой, психикой…

  • (no subject)

    Я уже когда-то писал к большому неудовольствию некоторых моих читателей, что тотальный культ Пушкина, как практически все тотальное, что есть в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments