hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Category:
Уважаемая Саша Борисенко обсуждает у себя в ФБ статью уважаемого Сергея Кузнецова.

Должна сказать, что я поражена тем, как многие люди - в основном более или менее мои ровесники - прочитали текст Сергей Кузнецов. Несколько дней участвую в обсуждениях и не верю своим глазам.

В то же время практически вся т. н. молодежь, до которой я смогла дотянуться, проявляет интерес и понимание. Мой сын (1990 г. р.) вполне чеканно сформулировал основной посыл. В общем, я отказываюсь считать этот мировоззренческий разрыв поколенческим. Тут что-то другое.
<..>
Я спросила: о чем это, по-твоему, в двух словах? Он сказал: люди, озабоченные политкорректностью, полностью выпускают из поля зрения тех, кого не считают угнетенными. Кузнецов им показывает, что за пределами этого круга тоже люди со своими проблемами.

Там много обсуждений в самых разных направлениях, желающие могут посмотреть по ссылкам и еще в журнале у Кузнецова, поэтому позволю себе здесь поместить только диалоги со своим участием.

Gregory Idelson Честно говоря, мне текст показался мутноватым, я не очень понял твои восторги.
<..>
Я бы, пожалуй, сформулировал это таким образом.

Растерянность людей вашего круга при виде политкорректного помешательства сродни растерянности левых европейских интеллигентов при виде большевистского, сталинского или позднесталинского помешательства. И статья Кузнецова производит на вас такое же впечатление, как, скажем, высказывание Камю о том, что свобода алжирцев - дело хорошее, но его не меньше беспокоит благополучие его мамы в Оране.

Что же касается меня, я никак не левый (хотя и не правый, а центрист: тот кто получает тумаки с обеих сторон). И поэтому речи о том, что, оказывается, в СССР сажают честных коммунистов, на меня производят странное впечатление: хорошо, конечно, что об этом заговорили, но все же где же вы раньше-то были, когда загоняли в колхозы и раскулачивали?

Alexandra Borisenko Так и я не левая ни в коем случае. Этот текст обращен к людям другого поколения, чтобы объяснить им, от чего мы так охреневаем.

Gregory Idelson Типа: "Дорогие рабочие и крестьяне! Ведь мы всю жизнь болели душою за вас! А вы вдруг грабите и преследуете свободу хуже царя. Давайте вы поймете, что и интеллигенты чувствовать умеют!"
<..>
Я, кстати, не могу сказать, чтобы я особо охреневал. Ведь все это происходит уже лет 20 (в Израиле - почти 30, у нас все раньше), а нынешнее проявление - закономерное следствие этих 20 лет. Как 1937 г. - закономерное следствие неподконтрольности и всесилия тайной полиции.

Яков Тестелец Gregory Idelson Это описано задолго до революции еще, причем в романе много прекраснее, чем в реальной жизни:

“– Господа, я разрешил всю тайну. Вся тайна их эффекта – в их глупости! (Глаза его засверкали). – Да, господа, будь это глупость умышленная, подделанная из расчета, – о, это было бы даже гениально! Но надо отдать им полную справедливость: они ничего не подделали. Это самая обнаженная, самая простодушная, самая коротенькая глупость, – c'est la bêtise dans son essence la plus pure, quelque chose comme un simple chimique. Будь это хоть каплю умнее высказано, и всяк увидал бы тотчас всю нищету этой коротенькой глупости. Но теперь все останавливаются в недоумении: никто не верит, чтоб это было так первоначально глупо. "Не может быть, чтоб тут ничего больше не было", – говорит себе всякий и ищет секрета, видит тайну, хочет прочесть между строчками – эффект достигнут!.. Господа, ура! Я предлагаю тост за глупость! – прокричал Степан Трофимович, уже в совершенном исступлении, бравируя залу...

– Это донос? – ворчали одни.

– Компрометирующие вопросы!

Agent-provocateur!

– А я объявляю, что Шекспир и Рафаэль – выше освобождения крестьян, выше народности, выше социализма, выше юного поколения, выше химии, выше почти всего человечества... Да знаете ли, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить человечеству, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, – знаете ли вы про это, смеющиеся, - обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!.. Не уступлю! – нелепо прокричал он в заключение и стукнул изо всей силы по столу кулаком.

– Неблагодарные... несправедливые... для чего, для чего вы не хотите мириться!..

И он вдруг зарыдал истерически...

Скандал выходил непомерный.

– Степан Трофимович! – радостно проревел семинарист. - Здесь в городе и в окрестностях бродит теперь Федька Каторжный, беглый с каторги.

Он грабит и недавно еще совершил новое убийство. Позвольте спросить: если б вы его пятнадцать лет назад не отдали в рекруты в уплату за карточный долг, то есть попросту не проиграли в картишки, скажите, попал бы он в каторгу? резал бы людей, как теперь, в борьбе за существование? Что скажете, господин эстетик?


Я отказываюсь описывать последовавшую сцену. Во-первых, раздался неистовый аплодисмент... Что же до Степана Трофимовича, то в первое мгновение он, казалось, буквально был раздавлен словами семинариста; но вдруг поднял обе руки, как бы распростирая их над публикой, и завопил:
– Отрясаю прах ног моих и проклинаю... Конец... конец...

И, повернувшись, он побежал за кулисы, махая и грозя руками”.

Gregory Idelson Тут бы задаться вопросом: верно ли, что Степан Трофимович проиграл Федьку в карты, или это поклеп. Потому что, если проиграл, это и вправду безобразие.

Яков Тестелец Кажется, это только слухи, но там важно не это, а то, что молодое поколение убеждено, что, во-первых, проиграл, во-вторых, если бы не увлечение эстетикой, не проиграл бы, и, в-третьих, если бы не проиграл, то Федька не стал бы убийцей.

Gregory Idelson Нормальность в такой ситуации состоит в том, что вопрос, что думает молодое поколение, вообще не должен интересовать. А вот вопрос, не виноват ли я, очень даже должен.

Яков Тестелец Тут расхождение между художественным вымыслом и реальной жизнью. Рационалистическая мораль ("убил, потому что среда заела") - любимая мишень автора. А Степана Трофимовича он столько же презирает, сколько и обожает (пародируя любимого Дон Кихота: безумные идеи, вычитанные из зловредных книг, фантастические отношения с дамой сердца, образцовое предсмертное покаяние).

Gregory Idelson Хм... Посмотрел. Похоже, что таки правда: и Петр Степанович это упоминает, и сам Федька говорит, что Верховенский сделал ему паспорт и дает денег из чувства вины.
Tags: актуалии, право-левое, социум
Subscribe

  • (no subject)

    Д. Самойлов в дневнике: Я говорил, что у меня больше ума и характера, чем таланта. Кажется, Аксенов с этим бестактно соглашался.

  • (no subject)

    Эренбург пишет: Сотни американцев пытались мне доказать, что американцы самые свободные люди и что это объясняется частной инициативой, психикой…

  • (no subject)

    Я уже когда-то писал к большому неудовольствию некоторых моих читателей, что тотальный культ Пушкина, как практически все тотальное, что есть в…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments

  • (no subject)

    Д. Самойлов в дневнике: Я говорил, что у меня больше ума и характера, чем таланта. Кажется, Аксенов с этим бестактно соглашался.

  • (no subject)

    Эренбург пишет: Сотни американцев пытались мне доказать, что американцы самые свободные люди и что это объясняется частной инициативой, психикой…

  • (no subject)

    Я уже когда-то писал к большому неудовольствию некоторых моих читателей, что тотальный культ Пушкина, как практически все тотальное, что есть в…