hirsh_ben_arie (idelsong) wrote,
hirsh_ben_arie
idelsong

Categories:
Князь Урусов - интересный персонаж, редкий среди царской администрации. Его назначили губернатором Бессарабии сразу после Кишиневского погрома. По его собственным словам, при этом назначении он впервые столкнулся с евреями и с еврейским вопросом. Он написал интересные "Записки губернатора" об этом коротком периоде своей жизни.

Урусов_Сергей_Дмитриевич

Вскоре после его приезда к нему пришла делегация еврейской общественности. Он их принял - для губернатора это уже был нехарактерный поступок - и произнес речь, которую в наше время назвали бы виктимблеймингом.

Я в праве ожидать, затем, что евреи, будучи народом богато одаренным и тесно сплоченным и побеждая, часто благодаря этим свойствам, местное население в экономической борьбе, будут пользоваться плодами победы с осторожностью и тактом. Молдаванское коренное население, как и русское, добродушно и незлобиво; в нем нет большой подвижности, способности и стремления к накоплению богатств; будучи первыми непосредственными производителями ценностей, местные жители не умеют их сберегать и обменивать, – в этом вы всегда их превзойдете, – так умейте же разумно пользоваться вашими преимуществами, относитесь хорошо к населенно, среди котораго вы живете, и я уверен, что столкновений между вами никогда не произойдете В частности, я просил бы вас приложить старание к тому, чтобы последствия бывших в апреле месяце беспорядков перестали служить поводом к поддержанию в населении города взаимной вражды.

Сам Урусов пишет о впечатлении, оказанном этой речью:

Какова же была запуганность евреев и как мало нужно было им гарантий от администрации, если они удалились, вполне довольные и почти успокоенные после моих в сущности не лестных для них слов.

Через полтора года Урусов по просьбе правительства написал записку по еврейскому вопросу, предлагавшую идти по пути снятия ограничений; записка пришлась не ко двору, и его перевели губернатором в Тверь. В 1905 г. он ушел в отставку после назначения Трепова товарищем министра внутренних дел с особыми полномочиями, вступил в кадетскую партию и был избран от кадетов в первую Думу.

Самая известная его речь в Думе была посвящена роли охранки и Комиссарова в организации погромов. Информацию Урусов получил от своего зятя Лопухина, известного нам по разоблачению Азефа.

Aleksey_Aleksandrovich_Lopukhin

Но вернемся к нашим баранам.

При объезде Бессарабской губернии Урусов приехал в Хотин, где раввин пригласил его посетить синагогу. Такой визит - абсолютно из ряда вон выходящая вещь.

Я до того времени никогда не бывал ни в одной синагоге и потому с большой готовностью согласился на просьбу местных евреев посетить их богослужение.

При входе в храм я был встречен раввином и несколькими евреями, из числа наиболее влиятельных и уважаемых в городе; все они были в черных сюртуках, цилиндрах и белых галстуках. Мы вошли в обширную залу, уставленную длинными деревянными скамьями, напоминавшими гимназические парты, но прекрасно сработанными и отполированными. Стены и потолок синагоги были отделаны очень скромно, без пестроты и украшений; никаких изображений на них не было, получалось впечатление строгой простоты и серьезности. Противоположная от входа часть залы возвышалась на несколько ступеней, и на этом возвышении, перед священным ковчегом, в котором хранились свитки Торы, помещались кантор, певцы, раввин и несколько хорошо одетых евреев, по-видимому, имевших особое отношение к синагоге по своему происхождению или общественному положению. Меня провели по широкому среднему проходу к первой скамье, после чего кантор, надев пеструю хламиду, стал читать нараспев, прерываемый по временам возгласами хора. Среди незнакомых звуков древнееврейскаго языка я вскоре услышал слова „Николай Александрович“ и „Александра Феодоровна“ с ударениями на последнем слоге, а затем разобрал и свое имя, провозглашенное кантором с особой отчетливостью. После этого молитвословия кантор и певцы повернулись лицом к молящимся и превосходно спели „Боже, Царя храни“. В эту минуту мне впервые пришлось, неожиданно и быстро практически разрешить трудный вопрос этикета: в синагоге нельзя снимать с головы шляпы, а народный гимн надо слушать с непокрытой головой. Я вышел из затруднения, приложив руку к козырьку форменной фуражки, как бы отдавая кому-то честь, и в таком положении прослушал гимн. Второе отделение службы состояло в исполнении кантором и хором музыкальных пьес, напоминавших мне смутно знакомые оперные мотивы, которым был однако придан, путем некоторых изменений, какой-то оригинальный восточный характер. Среди хора все время выделялся удивительно чистый, сильный и верный альт, на который нельзя было не обратить внимания. Стоявший недалеко от меня раввин сказал мне, что этот замечательный голос принадлежит 13-летнему мальчику, сыну бедного портного, и предложил послушать его в сольном пении. Я отошел к противоположному концу залы и стал у выхода, чтобы лучше оценить юного певца. Без преувеличения скажу, что такого альта я в жизни ни разу не слышал; он наполнял всю залу, пел необыкновенно уверенно, с удивительным драматическим подъемом, исполняя какое-то незнакомое мне произведение Мендельсона. Хор еле слышными аккордами аккомпанировал певцу, достигавшему высокого эффекта, которому вредило по временам только излишнее форсирование звука. Я пришел в положителный восторг и, желая чем-нибудь отблагодарить певца за доставленное наслаждение, спросил раввина при прощаньи, могу ли я подарить мальчику золотой. Раввин как-то смутился и ответил, что в субботу евреи не могут принимать денег, но что какую-нибудь вещицу на память мальчик мог бы, конечно, взять с благодарностью. Никакой вещицы у меня с собой не было, и я уже хотел отказаться от мысли о подарке, когда изобретательный раввин, желая очевидно, сделать мне удовольствие, придумал гениальный выход из затруднительного положения. Он провел тонкое различие между золотым, как денежным знаком определенной ценности, и тем же золотым, как предметом, имеющим значение подарка, вне зависимости от его цены, и блестяще разрешил вопрос сказав, что маленький певец может принять от меня золотую монету не как деньги, а как золотую вещь. Так мы и поступили, к общему удовольствию.

Затруднение раввина совершенно понятно. И решение, в общем, понятное: ради даркей шалом разрешить мальчику взять мукце в Шаббат, еще и сделав некоторое послабление, тоже совершенно оправданное. Действительно, с большой вероятностью золотая монета не будет потрачена, а будет храниться в доме в качестве реликвии, как у нас в доме хранится серебряный Елизаветинский рубль, подаренный полининому пра-прадеду за спасение графского сына при пожаре.

Но я задумался: как бы я в качестве габая поступил, если бы это произошло в нашей синагоге. С поправками, конечно, на то, что мы живем в своей стране и губернаторов не боимся.

Я бы сказал: "Положи Ваше сиятельство, соблаговолите положить вот здесь до конца Субботы, я гарантирую, что у нас никто не возьмет". Но, возможно, хотинский раввин не мог дать таких гарантий.
Tags: hалаха, Россия, еврейская история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments